Антонин Скалиа – один из "девятки" судей Верховного суда США, причем в действующем составе он занимает пост дольше всех – с 1986 года, когда на должность его назначил президент Рональд Рейган. Рожденный в семье сицилийских иммигрантов, Скалиа с отличием окончил Гарвард, и быстро стал продвигаться по служебной лестнице, добравшись к 50 годам до высшей инстанции, где при нем сменились два председателя и пять президентов. На протяжении многих лет он продолжает оставаться опорой консерваторов в Верховном суде. Скалиа, в своих мнениях часто оказывающийся в суде на стороне меньшинства, всегда выступал против попыток адаптации Конституции к современным реалиям, критиковал аборты и права сексуальных меньшинств, поддерживал смертную казнь. Он знаменит независимостью и прямотой, а также незаурядным чувством юмора – согласно статистике, именно его реплики чаще всего вызывают смех в зале суда. Скалиа 79 лет, он живет и работает в Вашингтоне. 

О Конституции и других законах

Первая поправка к Конституции США [гарантирует право на свободу слова и самовыражения] не отменяет древнего правила жизни – кто платит, тот и заказывает музыку.

Не все, что омерзительно и гнусно, обязательно будет противоречить Конституции.

Основную предпосылку судов – что американское законодательство должно соответствовать законам, действующим во всем мире, – надо отметать в первую очередь.

О судах и судьях

Всех, с кем я когда-либо вместе работал в суде, я рассматривал как своих друзей. Некоторые были ближе, чем другие, но не было человека, кого я мог бы назвать своим врагом. 

Я думаю, судья должен объяснять, что написано в Конституции, даже если написанное не кажется идеальным, даже если кажется, что тут нужны поправки. 

Если вы хотите быть хорошим, честным судьей, нужно примириться с фактом, что вам не всегда будут нравиться выводы, к которым вы приходите. А вот если вам все всегда нравится, должно быть, тут что-то не так.

Главное дело юриста – убрать романтику, тайну, иронию и туманность из всего, к чему он прикасается.

Суд, должно быть, живет в другом мире. День за днем, одно дело за другим, он создает Конституцию для страны, которую я не узнаю. [Из особого мнения, в котором Скалиа выразил категорическое неприятие мнения коллег]

Если кто-то способен предположить, что судью Верховного суда можно дешево купить, тогда государство действительно в беде.

О правах

Я думаю, что право родителей решать, как воспитывать детей, – одно из неотъемлемых прав.

Люди рассматривают права так, будто это мышцы, – чем больше вы их используете, тем лучше они становятся.

Права – это как игра, в которой может быть только один победитель. Значит, в конце кто-то обязательно теряет права.

О дискриминации, пытках, жизни и смерти

Есть вполне разумные причины для того, чтобы обращаться с женщинами иначе [чем с мужчинами]. Но нет никаких причин иначе обращаться с людьми из-за цвета их кожи.

Мне кажется, что чем крепче в стране христианские ценности, тем менее вероятно, что смертную казнь будут считать аморальной… Я думаю, это связано с тем, что для христианина смерть – не самое страшное. Страшно преднамеренное убийство невинного человека – это смертный грех, из-за которого лишаешься души.

Людям очень просто говорить: "О! Пытки – это страшно". Как же тогда поступить с человеком, который располагает информацией о местонахождении ядерной бомбы, заложенной под Лос-Анджелесом и способной убить миллионы?

Момент, когда жизнь перестает что-то стоить, и момент, когда средства для ее сохранения становятся "чрезмерными", "неуместными", не прописаны в Конституции и не известны девяти судьям Верховного суда в большей мере, чем любым девяти людям, случайно выбранным в телефонной книге… Поэтому, даже если есть очевидные причины думать, что пациент больше не хочет, чтобы предпринимались меры по сохранению его жизни, решать, поступать ли согласно воле пациента, должны граждане конкретного штата.

О политике

В молодости тебя поражает могущество Белого дома и все такое. Но власть имеет свойство развращать.

Публично отвечать за свои политические действия требует гражданского мужества, без которого демократия обречена. 

Обещания, данные во время предвыборных кампаний, по долгой демократической традиции являются наименее строгой формой обязательств.

О современном обществе 

Я не знаю, почему кому-то хочется, чтобы его "зафрендили" в соцсетях. Что это за нарциссическое общество, в котором люди хотят выставить все напоказ. Вам не кажется, что это странно? Я думаю, это точно странно.

Одна из сторон современного общества, которая меня огорчает – это грубость манер. Нельзя пойти в кино или посмотреть телешоу без того, чтобы услышать матерное слово. И используют их в том числе и женщины. Мои знакомые так не разговаривают… Но в целом общество катится в этом направлении. Это очень грустно.

Теперь Сенату нужны "умеренные" судьи, судьи, поддерживающие проводимую политику. Что такое "умеренная" интерпретация текста конституции? Что-то среднее между тем, что там написано, и тем, что нам хотелось бы там видеть?

Суд неспособен признать, что какие-то вещи его не касаются.

Многие судьи Верховного суда получили назначение исключительно потому, что дружили с президентом или другими высокопоставленными чиновниками.

О боге и дьяволе

Наблюдали ли вы в последнее время свидетельства того, что дьявол существует? Знаете, это любопытно. В Евангелиях дьявол чего только не делает. Он заставляет свиней бежать с гор, завладевает душами людей и так далее. А сейчас этого больше не происходит… Это все потому, что он умен. Сейчас он заставляет людей не верить ни в него, ни в бога. С такой тактикой он куда более успешен.

Не правда ли, очень страшно верить в дьявола? Вы, наверное, смотрите на меня, будто я не в себе. О боже! Вы что, настолько далеки от большинства американцев, которые верят в дьявола? Иисус Христос верил в дьявола! Большая часть человечества на протяжении всей своей истории верила в дьявола. В дьявола верили куда более умные люди, чем я или вы.

Когда я умру, я буду либо абсолютно счастлив, либо ужасно несчастен. Вы не верите в рай с адом? Если вы не верите в ад, это не значит, что вы в него не попадете… Все попадают или туда, или сюда.

О себе

Иногда я резок. Но я думаю, что резкость порой необходима, чтобы продемонстрировать, насколько важен для меня обсуждаемый вопрос.

Приятно попасть в общество других людей [не судей]. Никто из них не имеет отношения к праву. Ну или очень немногие.

Я чертовски хорошо играю в покер.

Я не нападаю на людей. Я атакую идеи. И у некоторых очень хороших людей бывают очень плохие идеи.

Я не чувствую себя комфортно, когда все со мной согласны. Говорю себе: "Лучше пересмотрю свою позицию!" Возможно, мне просто кажется, что худшие из определений в моем суде были приняты единогласно. Потому что не было оппонента, который указал бы на недостатки.

Имейте мужество принять то, что ваша мудрость может показаться окружающим глупостью.