Рекомендую Вам воспользоваться любой информационно-правовой системой, например, Гарантом.
Привожу Вам краткий обзор судебной практики по названной Вами статьи.
Наряду с убийством матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, речь идет и об аналогичном деянии в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости. Такое объединение объясняется тем, что женщины-роженицы при наличии определенных психических расстройств не способны в полной мере осознавать значение своих действий и осуществлять их полноценную волевую регуляцию и контроль.
Определение именно промежутка времени после родов как психотравмирующей ситуации является одним из спорных вопросов, определяющих правильную квалификацию убийства матерью новорожденного ребенка.
Период психотравмирующей ситуации определяется по разному: врачами - как месячный срок после родов, акушерами - недельный, а судебными медиками - суточный.
Очевидно, что продолжительность этого состояния женщины следует определять в каждом конкретном случае с помощью специалистов, путем назначения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.
Подобные экспертизы, а точнее судебно-психиатрические, были проведены по представленным на изучение уголовным делам, в том числе по делу в отношении Ш. с привлечением психолога.
Каких либо сомнений в том, что осужденные могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, у экспертов, а впоследствии и у судов не возникло.
Между тем, по имеющимся экспертным заключениям и постановленным приговорам видно, что вопросы о наличии либо отсутствии психотравмирующей ситуации не ставились и не выяснялись. Органы предварительного расследования ограничились стандартными, как по любому другому делу, 4-мя вопросами.
С одной стороны это можно понять и объяснить тем, что постановка иных вопросов не вызывалась необходимостью, поскольку обстоятельства убийств были достаточно очевидны, а с другой стороны взаимодействие личности осужденной и ситуации остались без тщательного анализа.
Если исходить из того, что по каждому рассмотренному делу осужденные прилагали усилия к сокрытию беременности, не ставя в известном об этом не только медицинские учреждения, но и самых близких людей, рожали в одиночестве, то можно придти к выводу о принятии ими осознанного решения об убийстве, которое сформировалось у них задолго до родов. Их действия, судя по материалам уголовных дел, носили целенаправленный характер, при отсутствии каких-либо нарушений сознания.
Несмотря на то, что для состава преступления не имеет значения, заранее возник умысел на убийство ребенка или внезапно в момент родов, но заранее возникший умысел увеличивает общественную опасность убийства.
Общественная опасность рассматриваемых в настоящем обобщении убийств, по нашему мнению, своего отражения в судебных решениях не нашла.
Суды в каждом случае назначили осужденным женщинам наказание в виде лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ, находя, что их исправление, а как указано в приговоре Конаковского городского суда от 30.11.2011 года в отношении В. и перевоспитание, возможно без реального отбытия наказания.
Если говорить о понятии и целях наказания, приведенных в ст. 43 УК РФ, то наказание применяется в целях социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.
Задача перевоспитать кого-либо, применительно к рассматриваемому вопросу, уголовным законодательством не предусмотрена.
Каждая из осужденных не работала, воспитанием своих детей надлежащим образом не занималась, а В., помимо этого, совершила преступление в период испытательного срока, установленного приговором того же суда от 17.11.2009 года, которым она осуждена за совершение тяжких преступлений.
При таких обстоятельствах принцип справедливости при назначении наказания вызывает сомнение в своей обоснованности.
Буду признателен за положительный отзыв.
